Поначалу дядю просто забавлял любознательный малыш, который ходил за ним хвостом. Потом он заинтересовался мною – и наконец начал принимать меня всерьез. Он учил меня все время, которое мне удавалось урвать от школьных занятий, и умер примерно тогда, когда я сравнялся в изобретательности с ним самим. Дядя завещал мне планы и инструкции по устройству стеклодувной мастерской и, главное, свои бесценные записные книжки, в которых хранились плоды многолетних трудов и исследований. Я устроил для них нечто вроде сейфа и с тех пор складывал туда же свои собственные записи относительно технологии и материалов, которые бывают нужны, когда я делаю что-то необычное. Сейф этот всегда стоял в дальнем углу моей мастерской, между полками с сырьем и четырьмя высокими серыми шкафами, где мы с моими помощниками хранили свои личные вещи.

Это он, мой дядя Рон, назвал свое предприятие «Стекло Логана». Он же воспитал у меня зачатки делового чутья и приучил к мысли, что любая вещь, изготовленная одним стеклодувом, в принципе, может быть повторена другим, что сильно сбивает цены. В последние несколько лет он старался изготовлять как можно более замысловатые вещи – и, надо сказать, ему это удавалось. А потом предлагал мне угадать, как он это сделал, и сделать самому то же самое. Когда я сдавался, дядюшка великодушно раскрывал свой секрет и искренне радовался, когда мне удавалось обставить его в этой игре.

В тот вечер после смерти Мартина торговый зал и галерея были полны народа: все подыскивали что-нибудь, что потом напоминало бы им об историческом дне – начале тысячелетия. Я заранее заготовил уйму самых разнообразных тарелочек с датами, использовав все цветовые комбинации, которые притягивают наибольшее количество туристских долларов. Сегодня эти тарелочки улетали буквально сотнями. Многие из них я подписал с обратной стороны. Про себя я думал, что еще не сейчас, но, пожалуй, к 2002 году, если получится, за тарелочками с датой «31 декабря 1999» и подписью Джерарда Логана будут охотиться коллекционеры.