Я дернулся, чтобы встать, – но не успел. В какое-то мгновение перед глазами мелькнул металлический газовый баллончик – вроде огнетушителя, только раза в четыре поменьше. И еще этот баллончик был не красным, а оранжевым. Вот им-то меня и ударили по голове. «Логово» Мартина сделалось серым, потом темно-серым, потом черным. И я погрузился в небытие.

Я медленно пришел в себя – и обнаружил перед собой целый ряд глаз. Я не понимал, где я и что происходит. Однако, похоже, происходило что-то нехорошее: глаза детей были расширены от ужаса.

Я лежал на спине. В памяти медленно всплыл оранжевый газовый баллончик в руках фигуры в черной маске с дырами для глаз.

Когда в мозгах несколько прояснилось, я сосредоточился на лице Бомбошки и попытался встать. Увидев, что я зашевелился, Бомбошка с облегчением воскликнула:

– Слава богу, с вами все в порядке! Нас всех отравили каким-то газом, и нас тошнит с тех пор, как мы пришли в себя. Будьте так добры, постарайтесь дойти до уборной. Чтобы вас тут не стошнило.

У меня болела голова, но тошнить меня не тошнило. Моя голова пострадала от соприкосновения с поверхностью баллончика, а не с его содержимым. Впрочем, я еще недостаточно пришел в себя, чтобы объяснять разницу.

Уортингтон, невзирая на могучую мускулатуру, которую он добросовестно развивал и поддерживал регулярными визитами в спортзал и работой с боксерской грушей, выглядел бледным, трясущимся и вообще не в форме. Тем не менее он держал двух младших детей за руки и утешал их, как мог. В глазах детей Уортингтон был всемогущим, так что ребятишки были почти в порядке.