Я рассказал ей о Ллойде Бакстере и его эпилептическом припадке.

– Возможно, он видел вора, – предположил я.

Кэтрин Додд нахмурилась.

– Может быть, он сам и был этим вором. Не мог ли он симулировать припадок?

– Бригада «Скорой», похоже, так не считала.

Кэтрин вздохнула.

– Сколько времени вы провели на улице?

– Колокола, «Забыть ли старую любовь?», фейерверк, новогодние поздравления…

– Короче, около получаса? – Она заглянула в свой блокнот. – На станцию «Скорой помощи» вы позвонили в ноль двадцать семь.

Кэтрин принялась бродить по торговому залу, разглядывая маленькие яркие вазочки, клоунов, яхточки, рыбок и лошадок. Она взяла в руки ангелочка с нимбом, посмотрела на ценник, приклеенный к его ногам, неодобрительно покачала головой. Широкая прядь волос упала ей на лицо, подчеркивая его сосредоточенное выражение, и я снова отчетливо увидел острый аналитический ум, скрывающийся за расхлябанной хипповской внешностью. Кэтрин была полицейским до мозга костей и не стремилась демонстрировать и подчеркивать свою женственность.

Она решительно поставила ангелочка обратно на полку, захлопнула блокнот и спрятала его, всем своим видом давая понять, что расследование завершено, невзирая на отсутствие результатов. Рабочая ипостась констебля Додд собралась покинуть мой магазин.

– Зачем? – спросил я.

– Что – зачем? – Она была полностью поглощена сменой роли.

– Зачем вам этот огромный свитер и бейсболка?

Она бросила в мою сторону внимательный, насмешливый взгляд и снова обратилась к внешнему миру.

– Так уж вышло, что вас обворовали в моем районе. На данный момент моя работа в Бродвее состоит в том, чтобы выследить банду, которая по выходным угоняет автомашины в этом районе. Счастливо оставаться!