Она жизнерадостно улыбнулась мне и зашагала под горку, остановившись только затем, чтобы перекинуться парой слов с каким-то явно бездомным проходимцем, который сидел под дверью магазина и кутался в свое тряпье, пытаясь спрятаться от утреннего морозца.

«Жалко, что они не ловили здесь угонщиков вчера вечером», – рассеянно подумал я и позвонил в больницу, узнать, как там Бакстер.

Мне сообщили, что Бакстер пришел в себя и ворчит. Я попросил, чтобы ему пожелали от меня всего самого наилучшего.

Следующей на очереди была Бомбошка.

– Да что вы, Джерард, дорогой! – заголосила она прямо мне в ухо. – Да разве я могла сказать Прайаму, чтобы он вас не привозил? Да как вы могли такому поверить? Мартин как раз вас первого попросил бы приехать. Пожалуйста, пожалуйста, приезжайте, как только сможете! Дети ревут, все так ужасно! – Она судорожно перевела дыхание, у нее самой голос срывался от рыданий. – Мы собирались в гости… а няня пришла и сказала, что мы ей все равно должны заплатить, как договаривались, хоть Мартин и погиб, можете себе такое представить? А Прайам все твердил, как это некстати, что придется подыскивать нового жокея в разгар сезона. И еще все норовил меня по спине погладить, старый дурень…

– Прайам был просто не в себе, – заверил я ее.– Он плакал…

– Это Прайам-то?!

Я нахмурился, вспоминая вчерашнее. Да нет, похоже, слезы были неподдельные…

– И долго он у вас просидел? – спросил я.

– У нас? Да он и не сидел почти, так, забежал минут на десять-пятнадцать. Тут еще моя матушка на нас свалилась, пока он здесь был, а вы же с ней встречались, вы знаете, какая она. Прайам, кажется, почти все время просидел в Мартиновом «логове». И все говорил, что ему непременно надо к вечеру вернуться в конюшню, просто на месте ему не сиделось…

Отчаяние Бомбошки хлынуло через край.

– Джерард, вы не могли бы приехать? Приезжайте, приезжайте, пожалуйста! Я со своей матушкой одна не управлюсь!